История политических учений. Классическая западная традиция (античность - первая четверть XIX в.) А.

У нас вы можете скачать книгу История политических учений. Классическая западная традиция (античность - первая четверть XIX в.) А. в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Политические идеи средневековья и эпохи Возрождения. Европейская политическая мысль эпохи средневековья с VI в. Церковь играет в этот период ту же роль, которую в античности выполняло государство, то есть составляло высшую общественную связь, выступая стержнем средневековой культуры и мировоззрения.

Государство же рассматривалось не как самостоятельный союз, а в его отношении к другому союзу, к церкви. В результате грехопадения человеческая природа становится несовершенной и нуждается в контроле: Основываясь на этих утверждениях, Августин берет под свою защиту земные социально-политические порядки с той оговоркой, чтобы они не чинили препятствий христианской религии и церкви.

В противном случае, политическая власть становится простым насилием, а само государство, будучи лишенным идеи правды и справедливости, уподобляется им шайке разбойников. Тем самым, спасая и поддерживая идею государства в новом христианском мире, Августин в то же время заложил основы учения о правомерности борьбы с государством неправедным.

Средневековый ученый-богослов, ученик Альберта Великого, Фома Аквинский , канонизированный церковью в г. Проблема происхождения и сущности государства решается мыслителем вполне в духе аристотелевской традиции: Функции государства не могут ограничиваться исключительно охраной формального порядка: Фома Аквинский развил в своей политической философии оригинальную теорию закона.

Определяя его как установление разума для общего блага, обнародованное тем, кто ответственен за благосостояние общества, то есть правителем или правителями , мыслитель тем самым предоставлял этому последнему широкий простор для реализации светских принципов. Мыслитель вводит различение трех элементов государственной власти: Если происхождение и использование власти могут быть и хороши, и дурны, поскольку являются делом рук человека, то сущность ее всегда хороша, ибо представляет собой установленный свыше порядок отношений господства-подчинения, при котором воля лиц, находящихся наверху человеческой иерархии, движет низшими слоями.

Если действия правителей отклоняются от этого порядка, если они противоречат воле Бога и интересам церкви, подданные вправе оказать им сопротивление: Кроме того, Аквинат оговаривает тот факт, что подчинение человека человеку имеет место только относительно телесных действий: Тем самым мыслитель разрабатывает идею предела государственного вмешательства и отстаивает определенную автономию частной и духовной жизни человека, отвергая претензию законодателей контролировать и преобразовывать все исключительно при помощи законодательных предписаний.

Эти аргументы будут впоследствии использованы в Новое время теоретиками монархии. В то же время главным итогом политического учения Аквината для своей эпохи явился вывод о необходимости подчинения светской власти владычеству церкви, основывающийся на теории конечной цели: Возрождение и Реформация стали самыми знаменательными событиями позднего западноевропейского Средневековья, выступив одновременно в качестве своеобразного моста, по которому совершался переход от эпохи средневековья к периоду Нового времени.

В области политической мысли гуманистический идеал самодовлеющей личности выражался в решительном разрыве со средневековой традицией, в поиске новых принципов обоснования государственной власти и деятельности правителей. Одним из самых ярких политических мыслителей эпохи Возрождения был итальянец Никколо Макиавелли Чтобы избежать поверхностных суждений о характере его политических идей, необходимо принимать во внимание, что речь должна идти о совершенно новом, не средневековом понимании государства как типа политической организации, осуществляющей власть над людьми, как в некотором смысле автономной системы ценностей, имеющей собственные цели.

Кроме того, важно понимать политико-исторический контекст интеллектуальной и практической деятельности Макиавелли. В его произведениях отражен характер политических процессов, протекавших в Италии в тот период: В отличие от Аристотеля, описывавшего политическую жизнь с точки зрения цели, каковой является благо, итальянский мыслитель обращается к истокам, началам политики, часто насильственным и несправедливым.

Логическую и психологическую предпосылку его теории власти составляет пессимизм по отношению к людям: Поэтому тот, кто хочет добиться успеха в политике, не может руководствоваться в своих поступках только законами нравственности; часто он просто вынужден поступать дурно. В основе политического поведения лежит выгода и сила: Но вместе с тем власть не является для Макиавелли самоцелью: Не благо отдельных людей, а общественное благо делает государство великим, будь то республика или монархия.

В данном случае, Макиавелли, продемонстрировавший в целом реалистичный подход к политике, не пожелал признавать развращающую природу диктаторской власти например, он не рассматривает процедуру сложения диктаторских полномочий после преодоления кризиса , а также не учел того факта, что анархия и политическая нестабильность могут возникнуть и как следствие диктатуры, а не только предшествовать ее введению.

Макиавелли, будучи по своему духовному содержанию весьма противоречивыми и дискуссионными, тем не менее, положили начало европейской политической традиции Нового времени, во многом определив ее дальнейшую проблематику.

Отвергая аристотелевскую концепцию возникновения государства путем постепенного объединения нескольких семей в селение, а селений в полис, Боден утверждает, что государство произошло из насилия: Сходство между семьей и государством состоит лишь в обладании авторитетом: Суверенитет вечен и неделим, а его существенными признаками является власть издавать и изменять законы без чьего-либо согласия; а также право суда в последней инстанции; право войны и мира; право чеканки монеты и др.

Будучи постоянным атрибутом власти, суверенитет принадлежит правящей в данный момент королевской семье и должен передаваться по праву наследования.

Поэтому узурпатор или бунтарь не могут стать легитимными суверенами и требовать подчинения у сообщества. Законы, как и политические учреждения должны сообразовываться с различием народов, разнообразием природы, нравов и общественного быта людей. Боден явился предшественником не только Монтескье и Берка, но и исторической школы права. Политические концепции Нового времени. Дав политической теории новые понятия и поставив перед ней ряд фундаментальных проблем, Возрождение тем не менее не создало систематического знания об обществе и законах его управления: Поэтому политические мыслители, начиная с XVII в.

В этот период происходит становление новой идеи естественного права, которая в ходе своей эволюции преодолевает одновременно как концепцию божественного права норма Средневековья , так и античные концепции естественного права. Параллельно возвышению права продолжается десакрализация государства: Представители договорных теорий выводят необходимость существования государства и законов из разума и опыта, а не теологических оснований.

Английский мыслитель, современник английской революции XVII в. Данная хаотичная модель естественного состояния человеческого рода является гипотетической конструкцией, служащей Гоббсу для обоснования необходимости политической власти и государства, а ее политико-эмпирическим прототипом стал для него опыт первой английской революции, потрясшей политическую систему в этой стране и завершившейся реставрацией старой династии после недолговременной диктатуры Кромвеля.

Безопасность может быть гарантирована в том случае, если люди откажутся от ряда эгоистических склонностей и прав, обменяв их на позитивный закон и порядок в государстве. Государство возникает и основывается на договоре как своего рода консенсусе подвластных, признающих политическую власть, для того, чтобы покончить с хаосом естественного догосударственного состояния. Принцип полного и всеобщего повиновения выступает как цель этого договора, обеспечивающего безопасность. Таким образом, можно отметить двойственный характер политического творчества английского мыслителя.

С одной стороны, Гоббс своей концепцией договорного происхождения снимает с государства ореол божественности и выводит его законы из разума и опыта, с другой стороны, выступает в качестве теоретика политического абсолютизма, ратовавшего за неограниченную государственную власть: Кроме того, начиная с Т. Гоббса, в западноевропейской политической теории утверждается образ государства как сложного политического макроорганизма, для понимания которого необходим системный подход к политической жизни.

Локк считается теоретиком парламентской демократии, разработавшим принципы конституционного ограничения абсолютной власти. Локк, как и Т. Гоббс, использует фикцию природного естественного состояния, хотя и в диаметрально противоположном смысле: Государство и власть возникают как логическое развитие природного состояния, устраняющее его недостатки при помощи беспристрастного суда, правительственного авторитета и справедливых законов.

Люди добровольно соглашаются образовать политическое сообщество и учреждают государство в целях обеспечения естественных прав и справедливого правосудия: Поэтому власть получает столько прав, сколько требуется для общего блага, то есть для охранения личности и имущества граждан. При нарушении этих условий договора со стороны государства члены гражданского общества вправе его расторгнуть и установить новую законодательную и исполнительную власть.

Локку принадлежит заслуга разработки теории разделения властей, в рамках которой приоритет отдается законодательной власти, представляющей большинство, тем самым утверждается верховенство парламента. Исполнительная власть должна только реализовывать законы, принятые парламентом, не навязывая собственных правил, независимых от его воли. Судебная власть растворялась в исполнительной: Локк в своем труде даже не затрагивает проблему независимости судебной власти, предполагая, вероятно, что традиционная независимость английских судов гарантируется укреплением принципа парламентского суверенитета.

В отличие от политической мысли Гоббса, которой были свойственны явно этатистские тенденции, Локк, поставив в центр своей политико-философской концепции личность, ее права и свободы, отдает ей приоритет перед государством и обществом: Поэтому к числу необходимых условий этой свободы относятся справедливые законы и надлежащая организация государственности.

Именно потребность людей в общих законах обусловила в свое время необходимость возникновения государства. Он различает три формы правления: Сам Монтескье симпатизировал конституционной монархии, прообразом которой стала современная ему английская политическая система, где был создан механизм разделения властей.

Анализируя этот опыт, французский мыслитель разрабатывал теорию разделения властей в направлении поиска механизма обеспечения свободы индивида.: Этот принцип возводится им в конституционный принцип государства, в котором выражается не только рациональное разделение властно-управленческого труда, но и соотношение социальных сил в обществе.

Монтескье, была почти буквально воспринята отцами-основателями США и легла в основу американского конституционализма.

Отталкиваясь от предшествующей традиции, Руссо также создает свою модель природного состояния, которое столь же анархично, как у Гоббса, и столь же возвышенно-прекрасно, как у Локка. Ибо цивилизация, будучи продуктом человеческого разума, принесла людям только зло, породив погоню за собственностью и своекорыстие.

Только таким способом, согласно Руссо, можно согласовать сохранение свободы с требованиями общежития: Таким образом, начав с крайнего индивидуализма, Руссо заканчивает коллективизмом, полностью подчиняя индивида государству. Для эффективного действия общей воли французский мыслитель считал необходимым три внешних условия: Общая воля неделима и неотчуждаема, следовательно, не может быть делегирована кому-либо без отчуждения: Руссо, таким образом, выступает противником представительной демократии и защищает прямую форму демократии.

Руссо еще при жизни имело огромное влияние на современников, оказав непосредственное воздействие на идеологию и политическую практику Французской революции г.

В дальнейшем влияние руссоизма испытывали все направления политической философии, как в форме слепого подражания и заимствования аргументов, так и в виде резкой критики его наследия. Наиболее непримиримыми оппонентами руссоистских политико-философских построений выступили представители консервативного направления европейской политической мысли, сформировавшегося к началу XIX в. Публикация в г. Посвятив свой памфлет критике идеологии и практики революционных событий во Франции, которые означали для него разрыв с прошлым, Берк создает на этой почве развернутую политико-философскую систему, направленную прежде всего против абстрактного рационализма в политике, перед лицом которого он защищает общество, его институты и традиции.

Отстаивая святость традиции для политического опыта, Берк вовсе не отвергает ценности человеческого разума, но призывает его действовать не против так называемых предрассудков, а в одном с ними направлении, чтобы достичь в сфере политики успеха: Общество, обладающее иерархической структурой, отдельные части которого обеспечивают жизнеспособность и целостность общественного организма, может постепенно расти, изменяться и умеренно реформироваться, сохраняя в то же время свой общий характер.

Стандартом для политика должна стать предрасположенность к сохранению и способность к улучшению вместе взятые: А на наследие Берка претендовали и продолжают претендовать в современных условиях наряду с консерваторами и либералы: Либеральная политическая теория в качестве своей основной цели выдвигает обоснование свободы индивида.

Отдавая приоритет личности и свободе, французский либеральный мыслитель критикует с этих позиций теорию народного суверенитета Руссо. Он выступил с критикой форм представительной власти, принимающих решения без обсуждения их с обществом, к которому, с его точки зрения, должна перейти власть, порожденная свободно выраженным согласием. В интересах свободы правительство должно иметь два основных ограничения своей власти: Но, вместе с тем, Милль проницательно замечает, что одного появления человека, руководствующегося своими собственными критериями поведения в сфере духовных и материальных интересов, еще недостаточно, чтобы сделать свободу основой общества: Кроме того, Милль сделал акцент на ответственность человека за свои действия, утверждая, что свободная личность одновременно и законнопослушная личность.

В общественной жизни люди должны учится принимать во внимание взаимные интересы, дисциплинируя свой природный эгоизм. Эти теоретически разработанные либеральные принципы были развиты А.

Вместе с тем либерализм Токвиля возникает и как результат изучения опыта французской революции, позволившего сформулировать фундаментальный для современной политической теории вопрос: В качестве ответа на этот вопрос Токвиль предлагает свой анализ американской демократии, в которой реализуются, по его мнению, новые принципы равенства, совместимые с индивидуальной свободой.

Гарантиями политической свободы в американском обществе, как от правительственного деспотизма, так и от тирании большинства, служат отсутствие административной централизации при развитости местного самоуправления и принципа федерализма, сила и независимость судебной власти, свобода прессы и ассоциаций.

Проблемы свободы и равенства обсуждались и в различных направлениях социалистической литературы. Первые социалистические учения современности возникают в первой половине XIX в. Оуэн , подвергая критике буржуазный социально-экономический и политический порядок, разрабатывают альтернативные проекты общества и отдают предпочтение социальным реформам перед политическими.

Фурье, отстаивая идею главенства экономики над политикой, развивал тезис о бесполезности политики и политической деятельности вообще. У Сен-Симона в его модели будущего как централизованной индустриальной ассоциации разрешается проблема управляющих и управляемых: Сторонники коммунистического направления Э.

Дезами являлись ближайшими последователями великих утопистов. Рассматривает вероятные сценарии дальнейшего политического и социального развития России. Освещает наиболее влиятельные политические течения, партии ведущих государств. Выверенный методологический подход, строгость аргументации сочетаются с доступностью изложения и образным языком.

Сорос — Международные отношения Для студентов вузов. Представляет интерес как для политических лидеров и научных работников, так и для широкой читательской аудитории. Политология в логических схемах и понятиях Миронов А. Политология в логических схемах и понятиях. ISBN Пособие разработано в соответствии с Государственным образовательным стандартом, предусматривает оказание методической помощи в изучении курса политологии.

Предназначено для преподавателей, студентов вузов, учащихся средних специальных учебных заведений описание добавляемой гиперссылки, чтобы посетители могли понять, на какие сведения она указывает.

Соловьев Введение в политологию В. Соловьев Введение в политологию. Словарь по политологии Словарь дает объяснение слов, терминов, понятий социально-политического характера, часто встречающихся в общественной жизни и средствах массовой информации.

Настоящее издание может быть полезно как тем, кто желает составить систематизированное представление о политологии, так и тем, кого интересуют отдельные ее разделы. Оно позволит при минимальной затрате времени получить недостающие знания в сфере политики. Конечно, и сама Реформация была величайшим политическим событием, опытом духовного а не по-петровски административного вхождения в политическое пространство Нового времени, — опытом, пережить который не было дано России.

Но Лютер сумел придать такую конкретную форму вероисповедным требованиям, что они не могли не раскрыть все свои политические импликации. Политическое, философское, эстетическое воспитание Нового времени не понять без вдумывания в суть Реформации.

Одна из российских тайн — нераскрытые исторические миссии нестяжателей и староверов — также может проясниться в ходе этого исследования.

Поэтому не стоит думать, что Максом Вебером поставлена точка в исследовании внерелигиозной функции протестантизма. Гоббс, Локк, Монтескьё, Руссо — учителя Нового времени. Это — своего рода алфавит свободы, который и сегодня лучше всего изучать по их трудам.

Автор выделяет сквозные сюжеты реальной или виртуальной полемики этих мыслителей и показывает, почему одни и те же аксиомы порождали разные теоремы. В этой коллизии поучительно то, что философы, подражая геометрии, мечтая о дедуктивно-последовательной, ясной и убедительной для всех модели общества, пришли к радикальному разногласию, совершенно по-разному увидев а не вычислив природу человека.

Не отказываясь от построения универсальной нормативности, он, как показано в книге, обращается к живому историческому субъекту, который нуждается не в поучении и административной регуляции, а скорее в конкретно-социологическом самопознании.

Отсюда и вывод о том, что целое вправе принудить к свободе, — вывод, в каком-то смысле перечеркнувший вековые труды европейского либерализма, но — по злой исторической иронии — им же и порожденный.

Кант в своей доктрине спасает честь европейской философии свободы и возводит ее на небывалую высоту, но — увы — он остается учителем для учителей, а не для тех учеников-троечников, которые делают историю. Кант и Гегель, естественно, венчают череду классиков. Чанышев дает блестящее, профессионально безупречное изложение моральной философии Канта, которая является ключом к его политическому учению.

Ведь суверенитет автономной в моральном отношении личности обосновывает саму возможность морального санкционирования власти. Человек является в силу присущей ему нравственной автономии самостоятельным источником и внутренней меркой правопорядка.

Открытая Кантом креативная мощь морали инициировала новый виток политической мысли, опирающейся теперь на трансцендентализм, обосновавший возможность порождать, конституировать объективность, а не только лишь приспосабливаться к ней. Жаль, что жанр учебника не позволил автору обрисовать ту культурную ситуацию, которая составляет путь от Канта к Гегелю: Но в цепочке политических учений он и правда — последний классик уже несущий в себе авангард, как и положено настоящему классику.

Гегелевский гимн правовому государству в известной мере можно расценить как итог поисков Нового времени. В то же время не случайно Гегель постоянно оказывался в дурной компании мнимых наследников: Чанышев предлагает свою версию гегелевской поливалентности. Поэтому Гегель еще не сделал решающий шаг к положительной политической науке. В утверждениях автора есть резон, хотя напрасно им так легко принимается схема перехода от политической философии к политической науке.

Эту фабулу подсунул отец позитивизма О. Конт, и ее подхватили марксисты. Остается все же дискуссионным вопрос, насколько безболезненно можно изъять метафизику из науки, не выхолостив тем самым смысл самой научности. Не уклоняется Чанышев и от прояснения самой мучительной проблемы для гегелеведов-политологов: Так он разрешает коллизию между нравственностью и политикой: Не следует ли из этого, что сегодняшняя политология в отличие от вчерашней полуидеологии чурается публицистических штампов и предпочитает спокойную экспертизу мысли, выраженной в тексте.

Разве не было с самого начала ясно, что гегелевская система антитоталитарна по своей сути и исходной направленности? Чанышеву же — проще понять, и это, конечно, радует. Читателям, которые захотят узнать, каким теоретическим багажом богата европейская политическая культура, можно рекомендовать эту книгу хотя бы потому, что в авторе они найдут глубоко и самостоятельно мыслящего, заслуживающего доверия толкователя.

Может быть, все еще только начинается. Ведь плохо продуманным остается даже феномен Первой мировой войны. Научная же литература, анализирующая тоталитаризм и наша, и зарубежная , склонна понимать его как трагический эксцесс.

Научная, но не художественная, оказавшаяся — к ее чести — более чуткой и глубокой. Наконец, эта литература просто не слишком обильна. Случайна ли эта неадекватность? Душа, поясняет для наглядности Аристотель, властвует над телом как господин, а разум над стремлениями — как политик.

Похоже, что это различение все еще нужно напоминать. Если Августин еще видел в Риме символ умирающего язычества, то его ученик, историк Орозий, уже учит о провиденциальной роли Рима, осуществившего политическое единство мира для того, чтобы сделать возможным духовное его единство во Христе.

Рим начинает это великое дело силой, но закончится оно любовью. Стоило средневековому книжнику прочесть ROMA справа налево, как он понимал, что так оно и должно быть. Формально, конечно, история политических учений не обязана включать в себя историю правовых учений, но все же некоторые эпохи европейской культуры останутся непонятыми, если не заглянуть в их философию права.

Но аура загадки все же остается. Это, конечно, соответствует манифестированной в подзаголовке книги теме: Но все же учебнику не помешали бы некоторые восточные вкрапления, хотя бы как дополнительные точки отсчета. Ведь мусульманская культура создавала настоящую, довольно прагматичную политологию, которая просачивалась в западную культуру. Да и византийская мысль не была абсолютно изолирована от Запада. Другие дополнения, которые приходят в голову, — это отдельные идеи Бёрк или процессы политическая идеология Французской революции, французский консерватизм , введение которых, возможно, нарушило бы авторский принцип презентации больших доктрин.

Тоталитаризм же мечтает о возвращении дополитического состояния общества. Например, к естественности связи вожака лидер , стаи партия и народа стадо. Ежемесячный журнал художественной литературы и общественной мысли. Как получить электронную версию журнала? Александр Доброхотов Анатомия Левиафана рецензия. О журнале Контакты Подписка Карта сайта.

Дизайн сайта — rellocat Разработка сайта —. Ежемесячный журнал художественной литературы и общественной мысли Издаётся с января г.

Posted In История